Купить в интернет магазине

В маленькой Греции все изменилось со вре¬мен Гомера. Теперь уже трудно объединиться грекам для какого-либо похода, нет и не может быть у них общих военачальников; каждый город Эллады — самостоятельное государ¬ство, каждый знает лишь свои заботы и инте¬ресы... хотя Эллада все-таки на всех одна. Один язык, одни обычаи, одна культура. Широко расселились потомки Одиссея по бе¬регам Эгейского моря и островам. А на востоке от греческих городов-государств к началу V в. до н. э. уже выросла мировая держава пер¬сидских царей... почти мировая, — ведь Греция еще не завоевана. Как зловещая тень неумо¬лимо подползают персидские владения. Пали Вавилон и Ассирия, захвачены Сирия, Финикия, Палестина, разбиты войска египетского фа¬раона и жестоко наказаны все попытки заво¬еванных освободиться. «Царь царей» Дарий I требует покорности от греческих городов Малой Азии, стен которых достигли наконец владения персов. Но восстает самый крупный греческий город Милет, и, удивительно, невзирая на могущество персидского царя, ему решается оказать помощь другой греческий город — знаменитые Афины. Двадцать афин¬ских триер спешат на помощь осажденному Милету... Поздно. Город сожжен, перебиты его защитники, все население угнано в персидское рабство. Огромное по тем временам войско, численностью в 40 тысяч воинов, послал пер¬сидский царь против афинян. Пусть все осталь¬ные греки не смеют оказывать помощь это¬му городу, разгневавшему великого царя, требуют персидские военачальники. Грабят и жгут персидские сатрапы греческие города и селения по пути к Афинам, а жителей угоняют в рабство. Вот и Аттика — неболь¬шой городок Марафон... И тут происходит невероятное: десять тысяч афинских гоплитов (тяжеловооруженных пеших воинов) опроки¬дывают в море сорокатысячную и непобеди¬мую прежде персидскую армию. Дарий I в далекой Персии успевает лишь высказать угро¬зы грекам… и умирает. Престол достается Ксерксу. Угрожая грекам, Ксеркс все отклады¬вает поход. Он не намерен наказывать од¬них лишь афинян. Он готовит поход против всей Эллады, от всех греков он надменно требует «земли и воды». Вслед за послами движется войско — и никогда прежде ни один завоеватель не имел такой многочисленной армии. Со всей Азии согнал персидский царь людей. Кого только нет в этой разноязы¬кой армии: тут и мидяне, и киликийцы, и сирийцы, и египтяне, и вавилоняне, и отбор¬ная гвардия — десять тысяч «бессмертных», до зубов вооруженных персидских воинов. На многие километры растянулось войско персов, а по морю, вдоль берегов, плывет, сопровож¬дая армию, громадный флот.
Некоторые греческие города сдаются на милость победителя, Ксеркс уже занял всю Северную Грецию. Если персидские войска ворвутся в Среднюю Грецию, Афины, самый красивый город Эллады, придется оставить. Трудно грекам решить, как обороняться, что¬бы устоять. Но в такое время у каждого народа должны найтись люди, которые возь¬мут на себя смелость руководить оборо¬ной. Послушаем их голоса.
...Нет, не окончится скоро эта война для персов, и нельзя победить народ, даже пора¬жения которого пугают завоевателей.
***

Ученые, философы, поэты уже давно подо¬брали определение культурному расцвету древнегреческой цивилизации — «греческое чудо». Великая цивилизация маленького наро¬да, возникшая более двух с половиной ты¬сяч лет назад, послужила пьедесталом для культурного развития современной Европы. Так, у истоков европейской литературы стоит древнегреческая, а у истоков древнегречес¬кой — Гомер.
Сами древние греки считали Гомера своим лучшим поэтом. Но как же мало они знали о его жизни. Когда он жил, точно неизвест¬но — может быть, в XII, а может быть, в VII веке до н. э. Где он родился, тоже неясно. Уже в древности семь горо¬дов приписывали себе честь быть родиной Гомера. Он был рапсодом (певцом), ¬стран¬ствовавшим по городам Греции и вдохно¬венно исполнявшим свои песни. В них расска¬зывалось о героях и богах, сражавшихся за го¬род Илион (Трою), о приключениях хитроум¬ного Одиссея, царя острова Итаки. Позднее, уже в VI веке до н. э., эти песни были впервые записаны в Афинах. Они составили две знаменитые поэмы: «Илиаду» и «Одиссею».
Смутные сведения о самом Гомере, а с дру¬гой стороны, выдающиеся художественные достоинства поэм породили много споров среди исследователей. В древности Гомеру приписывали не только «Илиаду» и «Одиссею», но и ряд других произведений. Существо¬вало и другое мнение — Гомер написал толь¬ко «Илиаду», а «Одиссею», не столь патети¬ческую и более спокойную, написал какой-то другой поэт. И все-таки в древности никто не сомневался в том, что Гомер действи¬тельно был. В XVII столетии, однако, даже историчность самого автора поэм поставлена под сомнение. В следующем столетии не¬мецкий ученый Фридрих-Август Вольф уже доказывал, что «Илиада» и «Одиссея» — ре¬зультат коллективного творчества многих безы¬мянных поэтов.
Так называемый «гомеровский вопрос» оста¬ется открытым до настоящего времени. Но есть еще один вопрос, имеющий свою необыкновенную историю, правда, уже решен¬ный в пользу Гомера (и в пользу науки). Насколько достоверно пусть не все, но хо¬тя бы главное в содержании поэм? Долгое время ученые не признавали исторической ценности рассказанного Гомером. Но вот в конце XIX века гениальный самоучка Генрих Шлиман, а вслед за ним ученый-археолог Артур Эванс опровергли это убеждение. Раскопки на месте древней Трои, на остро¬ве Крите, в самой Греции подтвердили реальность многих событий и сведений, со¬держащихся в поэмах. Ныне уже целый период в истории Древней Греции (XI — IX вв. до н. э.) называется гомеровским.
Конечно, главное в поэмах Гомера — не их историческое значение и не ценность истори¬ческих сведений, сообщаемых ими. Как и для всей поэзии, главное — это художественные достоинства произведения. Шедевры мировой литературы – «Илиада» и «Одиссея» – много раз переиздавались на русском языке в пе¬реводах Н. И. Гнедича, В. А. Жуковского, В. В. Вересаева. Кроме того, для детей су¬ществуют прозаические пересказы поэм. Но в пользу аудиозаписи небольших отрывков можно сказать, что поэмы сле¬пого древнегреческого рапсода и предназна¬чались не для чтения, а для слушания. Древняя поэзия начиналась с устного слова.

***

Десятки тысяч «презренных» рабов, которых даже не считали людьми, вооруженные отвоеванным в бою оружием, сохраняя дисциплину и порядок, построенные правильным, не хуже римского, строем, громили одну за одной римские регуляр¬ные армии. Об этом говорили, кто с восторгом, кто со страхом, на узких улочках и на роскошных форумах римских городов, в каморках рабов, в жалких лачугах и в простор¬ных атриях домов богачей, в крестьянских хижинах и в бога¬тых римских поместьях, виллах... А ведь Рим находился в зените своего могущества! Длинный список составило бы пере¬числение всех покоренных Римом царств, городов, народов и племен. На востоке державы римская армия Лукулла добивала войска могущественного царя Понта Митридата, на западе, в Испании, другая армия во главе со знаменитым Помпеем расправлялась с иберийскими повстанцами. А в самой Италии, в центре римских владений, вот уже третий год римские армии не могли добиться успеха в войне, которую презритель¬но называли «рабской». Презрение сменилось ненавистью, а затем страхом. Никто не решался выставить свою кандидатуру на выборах претора в 71 г. до н. э. — такого еще не бывало. Вновь избранному, наделенному военной властью полководцу придется выступить во главе вооруженных легионов против рабов. И на это никто не осмеливался. Наконец был избран едва ли не самый богатый римский рабовладелец Марк Красе. Но и он, начав военные действия, запросил у сената неви¬данной помощи: пусть будут именем сената вызваны со всеми своими армиями Лукулл и Помпей. Рим напрягал все усилия...
Никогда не забудут в могущественной Римской империи Спартака. Хотя до нашего времени сохранилось не слишком много текстов исторического содержания, о Спартаке пишут тридцать два древних писателя, из которых только семеро являются современниками восстания. Но вот что удивительно: восставших рабов презирали, называли их «разбойниками», а к самому главному «разбойнику» – Спартаку – писатели рабовла¬дельческого мира относятся с плохо скрытым восхищением. Его сравнивали с Ганнибалом, называли «похожим на обра¬зованного эллина». Исключительная храбрость, благородство, величие духа, военный талант — все это признавали даже враги Спартака.
О Спартаке написано и рассказано намного больше достоверно известного. Он стал популярнейшим героем художественных произведений — романов, повестей, кинофильмов. Интересную повесть о восстании написал для детей советский писатель В. Ян. Небольшой отрывок из этой книги и звучит на диске. Интересно, что даже ученые, историки, занимавшие¬ся изучением восстания, не отказывались от легендарных версий. Например, крупнейший немецкий историк прошлого века Т. Моммзен доказывал, что Спартак будто бы происходил из рода фракийских царей Спартокидов.
А он был простым рабом из Фракии — попал в плен, служил в римских войсках, бежал, был схвачен, отдан в гла¬диаторы, выступал на арене, за храбрость и необыкновенное умение владеть оружием был освобожден и принят в школу гладиаторов некоего Лентула Батиата в городе Капуе. Вот, пожалуй, и все, что было точно известно об этом удивительном человеке до того, как он навеки обессмертил свое имя, под¬няв знамя войны рабов против рабовладельцев.
Нет более популярного героя древней истории, чем Спартак. И если более чем за две тысячи лет его слава не по¬тускнела, а, наооборот, засверкала новыми красками, то это потому, что имя Спартака для человечества навеки связано с борьбой за свободу.

* * *

О многом можно узнать, слушая голоса, звучащие на диске. И о многом подумать. На обложке изображен римский юноша, который сопровождает приезжего грека по столице ог¬ромной империи времени правления Траяна, последнего крупно¬го римского завоевателя.
Римляне создали огромную державу, основанную на крови и поте миллионов солдат, крестьян, рабов. На столетия Рим стал столицей всего Средиземноморья, сплавом разных культур — италийской и греческой, египетской и азиатской. Ка¬кова империя — такова и столица. Город с почти миллионным населением, Рим не должен был иметь себе равных по величественности своих сооружений, по массе сокровищ искус¬ства, в нем собранных. Ко времени Траяна уже двенадцать императоров сменились на престоле. Рим знал Августа, ловкого политикана, позаботившегося о том, чтобы о нем самом и о его правлении осталась наилучшая память и с этой целью украшавшего и благоустраивавшего Рим. С тех пор каждый новый император что-нибудь строил в Риме, как бы подражая Августу и соревнуясь с другими. Правда, величест¬венность сооружений римских императоров мало соответ¬ствовала их отнюдь не величественным деяниям. Рим пере¬жил мрачные и страшные десятилетия. Подозрительность преем¬ника Августа — Тиберия привела к массовым политическим убийствам. А правление таких императоров, как Калигула, Нерон, Домициан выродилось в разнузданный террор. Сами императоры тоже не могли наслаждаться безмятежным счастьем. Тиберия задушили, Калигула был заколот кинжа¬лом, Клавдий отравлен, Нерон покончил с собой, Гальба убит разъяренными солдатами, Отон покончил с собой, Вителий отрекся от власти и убит... Мрачное время как бы отра¬жается и в архитектуре Рима. Особенно в императорских форумах — страшна и тяжела их монументальность. А форум Траяна, которым любуются герои диска, действительно просторен и праздничен. Что ж, такова была и эпоха – время правления новой династии Антонинов. Оно названо «золотым веком», а сам Траян был удостоен сенатом титула «наилучший император». Он действительно был лучше других императоров, этот Траян, начавший свою карьеру простым легионером. Даже став знаменитым полководцем, он шел в походах пешком впереди своего войска. А став императором, продолжал ходить по Риму, отказавшись от носилок, хотя прежние императоры, по выражению Плиния, «как бы боясь равенства, теряли способность пользоваться своими ногами». Придя к власти, Траян прекратил практику политических доносов и убийств. Прежде Рим был заполнен доносчиками, большинство из которых стали уже профессионалами: за малейшее подозрение в «оскорблении величия императора и римского народа» чело¬век лишался жизни и имущества. Траян решил проблему по-военному: как пишет тот же Плиний, «все доносчики... были посажены на наскоро сколоченные корабли и отданы на волю волн». Время правления Траяна, по выражению, может быть, лучшего из римских историков, Тацита, — это «го¬ды редкого счастья, когда каждый может думать, что хочет, и говорить, что думает». «Великой книгой человечества» назвал архитектуру В. Гюго. Но для того чтобы читать эту книгу, нужно много знать. Как бы ни были прекрасны памятники архитектуры, живыми их делает только история, а значит, люди. Камни мертвы без людей, без прошлого. Прошлое мертво без книг о нем. Каменная книга Вечного города, как называли Рим, должна быть поистине увлекательной, ибо этот город, безусловно, один из немногих на свете, чья судьба и роль в истории исключительны.
Ф. Михайловский